Кировчане вспоминают о подвигах героев войны

9 мая 2025

Образование

Кировчане вспоминают о подвигах героев войны

За годы работы журналистом мне довелось встретиться с несколькими героями войны.

За годы работы журналистом мне довелось встретиться с несколькими героями войны.

 Их уже нет в живых, но осталась память, фотографии, вырезки из газет. И с каждым годом эти свидетельства всё ценнее.

Сквозь оптический прицел
Со снайпером Марией Шестаковой мы познакомились в 2005-м. Ей тяжело было вспоминать прошлое: ныл висок после контузии, не давало покоя насквозь простуженное тело, снились погибшие боевые друзья.

В январе 1942 г. 20-летняя Мария получила повестку, за плечами были курсы радисток в Осоавиахиме. На Волховский фронт добирались в телячьих вагонах. Романтические представления о службе радистки быстро улетучились среди гнилых болот, грохота взрывов, стонов раненых. От голода и жажды приходилось есть снег и пить кровавую воду из луж.

«Мы были в постоянном напряжении. Надеваешь наушники – и в эфире из тысячи позывных нужно узнать свой, принять радиограмму и быстро расшифровать. Ошибиться нельзя!» – вспоминала Мария Георгиевна.

Во время бомбёжки ей задело осколком голову. Из медсанбата радистку направили в Подольскую женскую школу снайперов. Учили стрелять без промаха по фанерным фигурам, оставляли только отличников. По ночам рыли траншеи во дворе, чтобы прятаться при обстрелах.

После учёбы Мария попала на 2-й Прибалтийский фронт. Жили в землянках посреди разбомбленного леса – голые деревья да чёрный снег. На задания ходили по двое, летом маскировались ветками и листьями, зимой надевали ватные штаны и маскхалаты, винтовки обматывали бинтом.

«Сначала стрелять по людям было страшно, – призналась М. Шестакова. – Велено было убирать офицеров. Часами сидели в засаде, издалека наблюдая в бинокль и оптический прицел. Увидим, как немец бежит по траншее с котелком или дровами, выстрелим и замрём, чтобы не заметили. Скольких отправила на тот свет? Не знаю, не считала. Лицом к лицу сталкиваться не довелось – мы были в обороне. За нами охотились немецкие снайперы, часто прятавшиеся на деревьях.

На задание уходили рано утром с сухарём в кармане. Ночью патрулировали местность или отлёживались в землянке. Печь топить боялись – рядом линия фронта. Лежишь на сырых портянках, вместо одеяла – шинель, под головой вещмешок. Получали немного водки и растирали обмороженные пальцы. Победу встретили под Таллином».

В Киров Мария Шестакова вернулась в звании ефрейтора, награждена орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени. Больше 40 лет проработала на «Авитеке». И в мирное время хлебнула горя: похоронила мужа-фронтовика, осталась с двумя маленькими детьми.

Спустя много лет я нашла в интернете фото Марии Георгиевны, которая держит в руках газету с моей статьёй.

Снайпер № 1
Легендарный Николай Галушкин, Герой России, официально был третьим в рейтинге советских снайперов (уничтожил 418 немцев). Но сам ветеран называл себя снайпером номер один – приплюсовывал ещё полсотни человек, которых уложил в 1941-м под Москвой. Их, говорит, тогда никто не считал.

Был Николай Иванович интересным рассказчиком, школьники его слушали, раскрыв рот. Вспоминал, что стрелять научился ещё в детдоме – сначала из рогатки по воробышкам, потом из мелкашки. Всегда бил в яблочко! Снайперскую винтовку впервые взял в руки перед отправкой на фронт. Никто не предупредил, что оптический прицел при отдаче может дать в лоб – так и рассёк себе бровь.

В январе 1942-го немцы начали драпать из Москвы, и наши снайперы догоняли их на лыжах. Положит один другому винтовку на плечо и бьёт прицельно. За один день Галушкин с плеча уложил 28 фрицев. Потом стрелка перебросили на юг, немцы объявили на него охоту. Раскидали листовки, предлагали за его голову большое вознаграждение. Ну а если перейдёт на их сторону, будут платить сколько попросит.

В 1943-м Николай Иванович был на приёме у маршала Конева. Самый молодой снайпер – а уже вся грудь в орденах. Маршал как узнал, что встретил земляка, очень обрадовался. Ты, говорит, настоящий талант, надо тебя устроить в военное училище, потом в академию, чтобы дослужился до генерала. «Да я и так уже в академию поступил – на передовую», – не растерялся солдат.

Именная винтовка Галушкина на войне была ранена дважды, а хозяин – пять раз, последний в начале 1945 года. Врачи тогда сказали: жить будешь, но голова будет гудеть всегда.

«Золотая Звезда» Героя запоздала на полвека. Ещё в войну Николая Ивановича представили к этому званию, да бумаги затерялись или чьи-то козни помешали. Приказ о награждении подписал Борис Ельцин в 1995-м. На гражданке Галушкин выбрал мирную профессию – работал киномехаником в передвижках и ДК. А его винтовка весом 4,6 кг хранится в фондах Кировского краеведческого музея.

С Николаем Ивановичем мы встретились в Кирово-Чепецке в 2006-м, через год его не стало...

Ранен, но живой!
Сапёр Александр Журнаков прошёл большой боевой путь, много чего повидал. Его сын попросил нас записать воспоминания и издал книгу «Чернорабочие Победы».

На фронт Александра призвали в 17 лет, сразу после выпускного. Он участвовал в легендарных сражениях – Курской битве, Корсунь-Шевченковской и Ясско-Кишинёвской операциях, форсировал Днепр, освобождал Украину, Румынию, Венгрию, Чехословакию. С танковой армией прошёл через пустыню Гоби и высадился в Китае, оккупированном Японией. Был трижды ранен, но продолжал воевать. Он сохранил в памяти даты, фамилии, мельчайшие подробности боёв, в которых участвовал.

«В наступлении сапёры впереди, в отступлении позади: делают заграждения, дороги, минируют, разминируют, строят окопы, землянки. Отдыхать некогда. Не зря Илья Эренбург называл инженерные войска «чернорабочими Победы».

Боевое крещение я получил под Курском. Ад был кромешный – днём темно, как ночью, а ночью, как днём! На 30-летие Победы в Москве генерал Катуков выстроил на площади свою 1-ю гвардейскую танковую армию, участвовавшую в Курской битве, и говорит: «Кто со мной был под Прохоровкой? Выйти из строя!» Ни один не вышел – все погибли...»

Во время Корсунь-Шевченковской операции Журнакова едва не похоронили заживо. Его тяжело ранило и оглушило. На другой день похоронная команда собирала убитых в общую яму, потащили и его. Смотрят: а он ещё живой! Сделали укол и доставили в госпиталь.

Не забыть кровавую драму на озере Балатон в Венгрии. Немцы в марте 1945-го форсировали Днепр и захватили территорию, где были наши госпитали. Раненых вывезти не успели. Фашисты уничтожили всех, кто не сумел спрятаться: три армейских госпиталя. Раненых складывали в ряд и давили танками. Девушек уродовали, насиловали и надевали на штыри. А местные жители показывали, где прячутся русские: вон Иван!

«Мы выдержали, потому что молодые были. И уверенные в своей правоте. И нацеленные на победу», – сказал ветеран.

Май 1945-го лейтенант Журнаков встретил в Чехословакии: «Вдруг всё небо загорелось, автоматы стреляют. Война кончилась! Мы тоже начали стрелять. Комбат говорит: «Прекратить огонь, беречь боеприпасы!» Перебросили в Прагу, восставшую против немцев. По дороге нас встречали с оркестром, машины забрасывали цветами».

Домой Александр Матвеевич вернулся только в 1947 г. Книга с воспоминаниями о войне вышла в 2010-м, один экземпляр мы передали в Герценку.

Татьяна Калинина.

Фото из архива.

Теги: 

Картинка для анонса: Array

Детальное описание: За годы работы журналистом мне довелось встретиться с несколькими героями войны.

 Их уже нет в живых, но осталась память, фотографии, вырезки из газет. И с каждым годом эти свидетельства всё ценнее.

Сквозь оптический прицел
Со снайпером Марией Шестаковой мы познакомились в 2005-м. Ей тяжело было вспоминать прошлое: ныл висок после контузии, не давало покоя насквозь простуженное тело, снились погибшие боевые друзья.

В январе 1942 г. 20-летняя Мария получила повестку, за плечами были курсы радисток в Осоавиахиме. На Волховский фронт добирались в телячьих вагонах. Романтические представления о службе радистки быстро улетучились среди гнилых болот, грохота взрывов, стонов раненых. От голода и жажды приходилось есть снег и пить кровавую воду из луж.

«Мы были в постоянном напряжении. Надеваешь наушники – и в эфире из тысячи позывных нужно узнать свой, принять радиограмму и быстро расшифровать. Ошибиться нельзя!» – вспоминала Мария Георгиевна.

Во время бомбёжки ей задело осколком голову. Из медсанбата радистку направили в Подольскую женскую школу снайперов. Учили стрелять без промаха по фанерным фигурам, оставляли только отличников. По ночам рыли траншеи во дворе, чтобы прятаться при обстрелах.

После учёбы Мария попала на 2-й Прибалтийский фронт. Жили в землянках посреди разбомбленного леса – голые деревья да чёрный снег. На задания ходили по двое, летом маскировались ветками и листьями, зимой надевали ватные штаны и маскхалаты, винтовки обматывали бинтом.

«Сначала стрелять по людям было страшно, – призналась М. Шестакова. – Велено было убирать офицеров. Часами сидели в засаде, издалека наблюдая в бинокль и оптический прицел. Увидим, как немец бежит по траншее с котелком или дровами, выстрелим и замрём, чтобы не заметили. Скольких отправила на тот свет? Не знаю, не считала. Лицом к лицу сталкиваться не довелось – мы были в обороне. За нами охотились немецкие снайперы, часто прятавшиеся на деревьях.

На задание уходили рано утром с сухарём в кармане. Ночью патрулировали местность или отлёживались в землянке. Печь топить боялись – рядом линия фронта. Лежишь на сырых портянках, вместо одеяла – шинель, под головой вещмешок. Получали немного водки и растирали обмороженные пальцы. Победу встретили под Таллином».

В Киров Мария Шестакова вернулась в звании ефрейтора, награждена орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени. Больше 40 лет проработала на «Авитеке». И в мирное время хлебнула горя: похоронила мужа-фронтовика, осталась с двумя маленькими детьми.

Спустя много лет я нашла в интернете фото Марии Георгиевны, которая держит в руках газету с моей статьёй.

Снайпер № 1
Легендарный Николай Галушкин, Герой России, официально был третьим в рейтинге советских снайперов (уничтожил 418 немцев). Но сам ветеран называл себя снайпером номер один – приплюсовывал ещё полсотни человек, которых уложил в 1941-м под Москвой. Их, говорит, тогда никто не считал.

Был Николай Иванович интересным рассказчиком, школьники его слушали, раскрыв рот. Вспоминал, что стрелять научился ещё в детдоме – сначала из рогатки по воробышкам, потом из мелкашки. Всегда бил в яблочко! Снайперскую винтовку впервые взял в руки перед отправкой на фронт. Никто не предупредил, что оптический прицел при отдаче может дать в лоб – так и рассёк себе бровь.

В январе 1942-го немцы начали драпать из Москвы, и наши снайперы догоняли их на лыжах. Положит один другому винтовку на плечо и бьёт прицельно. За один день Галушкин с плеча уложил 28 фрицев. Потом стрелка перебросили на юг, немцы объявили на него охоту. Раскидали листовки, предлагали за его голову большое вознаграждение. Ну а если перейдёт на их сторону, будут платить сколько попросит.

В 1943-м Николай Иванович был на приёме у маршала Конева. Самый молодой снайпер – а уже вся грудь в орденах. Маршал как узнал, что встретил земляка, очень обрадовался. Ты, говорит, настоящий талант, надо тебя устроить в военное училище, потом в академию, чтобы дослужился до генерала. «Да я и так уже в академию поступил – на передовую», – не растерялся солдат.

Именная винтовка Галушкина на войне была ранена дважды, а хозяин – пять раз, последний в начале 1945 года. Врачи тогда сказали: жить будешь, но голова будет гудеть всегда.

«Золотая Звезда» Героя запоздала на полвека. Ещё в войну Николая Ивановича представили к этому званию, да бумаги затерялись или чьи-то козни помешали. Приказ о награждении подписал Борис Ельцин в 1995-м. На гражданке Галушкин выбрал мирную профессию – работал киномехаником в передвижках и ДК. А его винтовка весом 4,6 кг хранится в фондах Кировского краеведческого музея.

С Николаем Ивановичем мы встретились в Кирово-Чепецке в 2006-м, через год его не стало...

Ранен, но живой!
Сапёр Александр Журнаков прошёл большой боевой путь, много чего повидал. Его сын попросил нас записать воспоминания и издал книгу «Чернорабочие Победы».

На фронт Александра призвали в 17 лет, сразу после выпускного. Он участвовал в легендарных сражениях – Курской битве, Корсунь-Шевченковской и Ясско-Кишинёвской операциях, форсировал Днепр, освобождал Украину, Румынию, Венгрию, Чехословакию. С танковой армией прошёл через пустыню Гоби и высадился в Китае, оккупированном Японией. Был трижды ранен, но продолжал воевать. Он сохранил в памяти даты, фамилии, мельчайшие подробности боёв, в которых участвовал.

«В наступлении сапёры впереди, в отступлении позади: делают заграждения, дороги, минируют, разминируют, строят окопы, землянки. Отдыхать некогда. Не зря Илья Эренбург называл инженерные войска «чернорабочими Победы».

Боевое крещение я получил под Курском. Ад был кромешный – днём темно, как ночью, а ночью, как днём! На 30-летие Победы в Москве генерал Катуков выстроил на площади свою 1-ю гвардейскую танковую армию, участвовавшую в Курской битве, и говорит: «Кто со мной был под Прохоровкой? Выйти из строя!» Ни один не вышел – все погибли...»

Во время Корсунь-Шевченковской операции Журнакова едва не похоронили заживо. Его тяжело ранило и оглушило. На другой день похоронная команда собирала убитых в общую яму, потащили и его. Смотрят: а он ещё живой! Сделали укол и доставили в госпиталь.

Не забыть кровавую драму на озере Балатон в Венгрии. Немцы в марте 1945-го форсировали Днепр и захватили территорию, где были наши госпитали. Раненых вывезти не успели. Фашисты уничтожили всех, кто не сумел спрятаться: три армейских госпиталя. Раненых складывали в ряд и давили танками. Девушек уродовали, насиловали и надевали на штыри. А местные жители показывали, где прячутся русские: вон Иван!

«Мы выдержали, потому что молодые были. И уверенные в своей правоте. И нацеленные на победу», – сказал ветеран.

Май 1945-го лейтенант Журнаков встретил в Чехословакии: «Вдруг всё небо загорелось, автоматы стреляют. Война кончилась! Мы тоже начали стрелять. Комбат говорит: «Прекратить огонь, беречь боеприпасы!» Перебросили в Прагу, восставшую против немцев. По дороге нас встречали с оркестром, машины забрасывали цветами».

Домой Александр Матвеевич вернулся только в 1947 г. Книга с воспоминаниями о войне вышла в 2010-м, один экземпляр мы передали в Герценку.

Татьяна Калинина.

Фото из архива.

Детальная картинка: Array

Количество показов: 211