Повестку ему вручили весной 1987-го. В коридоре военкомата знакомый намекнул: могу помочь со справкой, останешься по семейным обстоятельствам... Но Юрий Николаевич, офицер запаса, член партии, отслуживший срочную в химвойсках в ГДР, прекрасно понимал: не поехать не может, потом всю жизнь будет мучиться совестью. Жена с маленькими сыновьями провожала на вокзале, те плакали, не отпускали...
В «зоне отчуждения»
В Чернобыле Юрий Николаевич, командир взвода радиационно-химической разведки, со своими подчинёнными работал в 30-километровой санитарной зоне. Проводили дезактивацию местности – расчищали территорию вокруг взорвавшегося реактора. Саркофаг над ним уже соорудили, но «фонило» прилично. На грудь и спину ликвидаторам навешивали свинцовые пластины весом 40 кг, особенно они давили в жару.Крыши и стены административных зданий ещё были радиоактивны, и предельно допустимые дозы люди получали за несколько минут работы. При этом, бывало, кто-то респиратор снимет, закурит, кто-то присядет на бетонную плиту. Юрий Николаевич пресекал это сразу: знал, насколько опасна радиация, старался уберечь товарищей.
Выезжали дозиметристы и за пределы «зоны отчуждения». Картина в деревнях и сёлах, на первый взгляд, была благостная: цвели сады, в прудах плавали гуси и утки, по берегу расхаживали цапли, в одном из сёл на водонапорной башне обосновались аисты. Но когда через несколько дней Юрий Кочуров снова проезжал мимо башни, то увидел свесившуюся из гнезда шею мёртвой птицы.
Вскоре начались проблемы и у дозиметристов: в горле постоянно першило, мучил кашель, голова разламывалась от боли.
В Чернобыль Юрия Николаевича посылали на полгода, но предельную дозу радиации он набрал за три месяца. Работу его отметили медалью «За спасение погибавших».
Средство от радиации
«Вернувшись домой, вышел на пробежку – ещё до Чернобыля вступил в клуб любителей бега «Горизонт», – вспоминает Юрий Николаевич. – Бегу, а на ногах будто гири, задыхаюсь. Вдруг в глазах потемнело, голова закружилась, упал. Сколько был без сознания, не знаю. По ночам не мог заснуть из-за болей в печени. Положили в областную больницу на обследование, обнаружили с десяток болезней, дали третью группу инвалидности. Сосед, тоже чернобылец, предлагал: «Давай выпьем, Юра, недолго нам осталось». Но я на уговоры не поддался».После больницы каждое утро Юрий Кочуров выходил на старт, преодолевал по километру-два, постепенно увеличивая нагрузку. Из обувной мастерской индпошива перешёл на более подвижную работу в«Зеленстрой». И настал день, когда смог пробежать марафон, а потом ежегодно участвовал в трёх-четырёх. К 50 годам физическая форма Кочурова превзошла «дочернобыльскую».
Сегодня за его плечами 117 марафонов, в том числе 15 горных под названием «Конжак» в Свердловской области – уникальных пробегов с подъёмом по качающимся камням на снежную вершину. 19 марафонов «Дорога жизни» в Санкт-Петербурге, когда снегопад и порывистый ветер сбивают с ног. Многокилометровый пробег «Вятское кольцо» по районам области, посвящённый памяти ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Марафон «Бег в помощь» – в честь Года кино и 115-летия народного артиста СССР, нашего земляка Бориса Чиркова.
На том марафоне вместе с Юрием Кочуровым бежали Татьяна Кузнецова, спортсменка с ампутированной выше колена ногой; Сергей Савинов – офицер ФСБ, потерявший зрение, слух и руку при обезвреживании мин, заложенных террористами в московские дома в 2000 году; Валерий Капралов – врач, ставший марафонцем в 75 лет после инсульта... Все эти люди были героями статей и книг писателя и журналиста Андрея Чиркова, организатора марафона, племянника Бориса Чиркова.
День со смыслом
После командировки в «зону отчуждения» Кочуров стал вставать ни свет ни заря, чтобы продлить день, успеть сделать то, что запланировал. Работая в «Зеленстрое», он посадил сотни деревьев и цветов, начал мастерить картины из берёсты, писать пейзажи (хотя раньше и рисовать-то не умел), много читать, писать стихи и прозу (в журнале «Бег и мы» опубликовали его статью).
Серьёзным увлечением стало изготовление деревянных скульптур. Началось с того, что однажды на берегу реки Юрий Николаевич нашёл изогнутую здоровенную корягу и не смог пройти мимо. Погрузил на велосипед, привёз домой, подстрогал, почистил, покрыл лаком – вышло доисторическое животное типа динозавра. Сейчас зверей, птиц, сказочных персонажей из сучков и кореньев у него больше сотни.
Юрию Николаевичу – 75, и он ежедневно выходит на пробежку, работает натурщиком в Вятском художественном училище, наполняет творчеством жизнь, ценность и скоротечность которой явственно ощутил в Чернобыле.
Наталья Владимирова
Фото ok.ru