Значимому культурному событию посвящен фестиваль «Виват, юбилей!» Он соберет со всей России семь великолепных театральных коллективов кукольников, тоже празднующих в 2025 году свои юбилейные годовщины.
Фестиваль станет незабываемым событием, объединяющим сердца участников и зрителей в едином празднике искусства. Юбилей не только праздничное событие, не только погружение в удивительную историю любимого театра, но еще и повод поговорить о театре кукол как о добром и верном Друге с большой буквы.
Слова о «волшебстве театра», о «сказочном мире» театра, о «чудесах» театра слышишь довольно часто. Режиссёры и актёры, зрители и критики произносят их привычно и легко. Что стоит за этими привычными шаблонами восприятия театрального искусства: образное преувеличение или реальность?
Границы условностей
Театр – искусство условностей. Что это означает, буквально, без «околоплодных вод» вопроса? Зритель должен принять ряд условностей, чтобы представление совершилось. Он должен принять, что допущение условностей есть особый способ художественного воплощения жизни. На сцене все условно: декорации, куклы, действие, занавес, да и сама сцена тоже. А что не условность? Зритель. Он-то явившийся извне, как подарок судьбы и есть центральная фигура сцена, и не важно, что сидит он в зале.
Именно зрящий со стороны претворяет полагаемую условность в «жизнь, жительствующую», наполняет театральную искусственность, искусство, своей кровью и плотью. Отсюда - вечная тайна театра. Отсюда – знаменитое шекспировские утверждение: «весь мир театр, а люди в нем - актеры». Зритель-жизнетворец, «волшебник», может любую высокую и трагическую условность превратить в бутафорский праздник и любой дешевый жизненный спектакль в глубокую сценическую драму. «Все смешалось в доме Облонских». Театр жизни. Театр импровизаций. Театр военных действий. Театр парадоксов. Театр облаков. Театр смерти. Театр теней. Философ ХХ века Мераб Мамардашвили дедуктивно описывая систему человеческого мышления, шире – сознания, в конце концов, уперся в логический тупик и дал самое роскошное определение мышления: это тайна. Эти два простых слова на излете его творческой жизни и многолетних размышлений стоят многих философских томов. Человек – загадка Космоса. С ним всегда будет сопряжена тайна жизни, тайна мышления и тайна театра.
Границы искусства и жизни
Театр как в фокусе собрал все предшествующие лучи человеческой культуры: музыку, поэзию, художество, скульптуру, декламацию, танец, костюм и т.д. – и радуга света осияла сцену. Все великолепие муз объединил театр. Для синтеза необходимо было время. Сначала листья, потом – плоды. Театр вобрал в себя все творческие смысловые точки. Точки перехода с одного уровня понимания «се человек» на другой. В конечном счете, искусство кроме человека ничего не интересует. Соединив эти точки перехода вместе, на мировой сцене появился театр, максимально в своем художественном опыте прикоснувшийся к человеческой загадке. Поэтому «театр волшебен», «театр демоничен», «театр сказочен». Поэтому с самого начала своей культурной истории он так манит, зовет и дразнит воплощением несбыточного. Именно в театре тайна о человеке становится доступна сопереживанию для любого зрителя: юного и зрелого, простоватого и многомудрого. Истина о человеке приоткрывается для каждого. Странное сочетание: Истина и Театр. Нужно к нему привыкать.
Границы между мирами
Снимем чёрный театральный задник. Уберем все границы между мирами, и этот мир, в котором чистят зубы, готовят еду, соблюдают режим питания, читают газеты и журналы и вечером ложатся спать, положив голову на подушку – покажется словно ненастоящим. Убедительным доказательством иного мира есть театр кукол, который зарождался где-то на небе среди мистерий богов и пробивался таинственными образами на землю. Не мог такой театр родиться на земле сам собой. Слишком много в нем нечеловеческого, первозданно-символического. Платоновский театр идей. Кукла не мертва, она совершенна. Будущее театра кукол – в «очарованной дали». Многое ему будет дано. Многое с него спросится. И уже «спрашивается» со всей строгостью художественного закона. Путь от Неба к балагану и обратно, к преображенному космосу закономерен для театра кукол. Он вместил в себя квинтэссенцию искусства театра. Если кто-то сомневается, то пусть ответит, что может быть безжизненней условней куклы? Швабра?
Сегодня ясно, что мы присутствуем при становлении театра кукол, как небывалой возможности высказать «последнее слово о человеке» (Ф.М. Достоевский). Куклы и люди. Кукла «заговорила» о человеке не потому, что она стала умней. Она «поняла», что ей в своей изначальной природной условности дано гораздо больше возможностей особым образом поведать о жизни, чем живым отвлеченностям, которыми располагает классический театр драмы. Почему? Это совсем другой вопрос. Сегодня театр кукол стремительно возвращается к своим истокам, но уже не на мифологической закваске, а на общепринятых дрожжах реалий и нравственности человека «Кремниевой долины». Присмотритесь и увидите, что этот процесс идет по всему миру от Европы до Китая. Петрушка не исчез. Он перестал быть единственным персонажем в сплошном детском празднике. На сцену пришла кукла, условно называемая человеком.
Сегодня кинематограф ошалел от возможностей цифровых технологий. «Само величество» кино заменил «само величество» Спецэффект. С любым видеорядом в программных пакетах можно творить бесконечные вселенные. Мы быстро к этому привыкли. Дети привыкают еще быстрее. Они на экране другого и не представляют. Театр кукол для современного ребенка, после бомбардировки его сознания сотнями мультфильмов типа «Ледниковый период», «Шрек», «Нэчжа», «Черепашки-ниндзя», «Моана» или «Мадагаскар», оказывается полной неожиданностью. Он словно попадает не в кино, а в ожившую сказку.
Привыкший к опосредованным, сконденсированным энергиям киноиндустрии, ребенок становится совершенно «беззащитен» перед теплокровными личностными, «здесь и сейчас» энергиями театра кукол. «Волшебство начинается». И он с радостной готовностью открывает свое сердце навстречу «искусству оживающих кукол». Ему до крайности необходимы эти живые теплые сценические токи. В мире, эмоционально обедненном любовью, любое живое творческое проявление отождествляется с этим чувством. Между «играть-творить» и «любить» ставится знак равенства. Никогда театру, и не только кукол, не приблизиться к визуально-техническим возможностям кино.
Более того, театру кукол и не нужно всеми силами перетягивать к себе зрителя, рассчитывая на технические или роботизированные новинки. Больше всего маленького зрителя привлекает в театре кукол непосредственное личное участие в тайне «ожившей сказки». Звучит просто, но, тем не менее, почему эта «сказка оживает» еще не ответил ни один философ. Тайна – это не секрет. Её не разгадаешь. Тайну можно только почувствовать и пережить. Отдельные приемы, режиссерские и актерские находки, творческие решения уже существуют. «Мысль витает в воздухе». Необходимо их логически отрефлексировать и сделать общим принципом новой художественной парадигмы театра кукол.
Границы сердца и судьбы
Вернемся к разговору о творческих мирах. Не только спектакли на столичных подмостках, но даже те, самодельные, поставленные в районных театральных кружках, в прокуренных комнатах с побитыми батареями, являют образы неземного мира.
Пространство сцены — это зазор между мирами. И замираешь порой от страха, что здешний мир, в котором машины, родные люди, зубная паста и веники – обман, иллюзия, и если зазор разойдется чуть пошире, то все здешнее лопнет, как мыльный пузырь. И кто как не актеры чувствует мировые границы. Играй, твори, и ты там! Многим из них было дано это пережить. Многим дано было вернуться. Оттого и не уходят артисты из бедных театров кукол. Театр как судьба. Не уйдешь, не объедешь. Они прикованы к рампе невидимыми цепями, открывшейся тайны. «Золотой ключик» книга намного символичней и глубже, чем принято думать. «Приключения Буратино» вполне сопоставимы на своем уровне с «Двенадцатью подвигами Геракла», которые не что иное, как странствие героя в поисках совершенства и изначального смысла. Артисты-странники прекрасно знают, что деревянный меч на сцене способен побеждать зло и утверждать добро, так же действенно, как и настоящий. Условность становится правдой. Условность соединяется с истиной в сердце артиста.
Фото: Кировский театр кукол им. А.Н. Афанасьева.