26 апреля 1986 года после взрыва на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС «крышку» реактора – бетонную плиту весом около тысячи тонн – сорвало с постамента. Десятки тонн радиоактивных веществ – топлива и отходов – были выброшены
в атмосферу.
Со всей страны на ликвидацию последствий аварии выехали тысячи людей: химики, физики, войска радиационной, химической и биологической защиты, солдаты-срочники, строители, бульдозеристы, водители, крановщики, сварщики... В сторону
Чернобыля двигались грузовики, машины химразведки, бронетранспортёры, самосвалы и пр. Но главной движущей силой были люди, которые устраняли последствия катастрофы.
У большинства из них были семьи, дети, своя история и свой Чернобыль.
Одним из ликвидаторов стал Василий Колегов (1955–2003) из слободского посёлка Сухоборка. Его вдова Лариса Александровна вспоминает:
«В армии Василий служил на дальнем Востоке в морской пехоте. Им говорили, что могут взять на переподготовку только в случае войны. Но случилась другая беда – радиационная катастрофа. В 1987-м мужа вызвали в Слободской военкомат раз, другой, а в третий, несмотря на повышенное давление, посчитали годным к отправке в Чернобыль. По больницам он не ходил, здоровье не проверял – на селе у мужиков это не принято. Поэтому и медкарточка была чистая. Повестка пришла в мае, когда начались посадки в огороде, а у нас было 9 соток, у родителей столько же. Василий только этим и был обеспокоен: как я без него справлюсь с хозяйством? Опасности радиации, как и многие тогда, не представлял. Говорил: «Да всё будет нормально!»
Воспоминания очевидцев
Полтора месяца в Чернобыле В. Колегов работал в зоне зачистки третьего реактора и водителем в опасной зоне. Его, как ценителя машин и механизмов, поразила огромная «братская могила» разной техники. Машины тоже эксплуатировали до набора предельно допустимой дозы радиации. В самых опасных местах техника трудилась не часами – минутами. Даже экранированные грузовики со свинцовой кабиной делали 1–3 коротких рейса в день. После технику загоняли на эстакаду для химобработки. Если доза радиации была превышена, то отправляли в отстойник, к остальной заражённой технике. После давили бульдозерами, засыпали землёй, разравнивали танком...
Удручающее впечатление на Колегова произвела Припять: балконы, где сушится бельё, песочницы с игрушками, двери, хлопающие на ветру, засохшие цветы на подоконниках. Лишь изредка покажется одичавшая собака. А ведь недавно в молодом городе атомщиков-энергетиков кипела жизнь.
Большинство вновь прибывших ликвидаторов первые часы и дни, помня инструктаж, вели себя осторожно. Но тёплая погода, тишина успокаивали, и некоторые начинали пренебрегать средствами защиты.
Невидимый враг – радиация – настигала повсюду, давала о себе знать головными болями, шумом в ушах, металлическим привкусом во рту.
Как-то навстречу попался огромных размеров ёж. Даже оторопь взяла: может, это какой-то иной зверь? Поднесли дозиметр – «фонит», как и трава, деревья, кусты. Ликвидаторы рассказывали, что видели крыс небывалых размеров. Несмотря на опасность радиации, пустой город, полный ценных вещей, привлекал мародёров. Поскольку в СССР тогда был дефицит одежды,
бытовой техники и пр., предприимчивые люди «ловили момент».
Через год после аварии власти приняли решение утилизировать все вещи из квартир, учреждений, магазинов и ДК. Ликвидаторы выкидывали их через окна. По улицам Припяти и опустевших сёл ездили патрульные машины. Если замечали что-то подозрительное, из рупора неслось: «Выйти из домов, сложить вещи у обочины». В основном «грабили» дома гражданские, рассказывал В. Колегов, наказывали за это жёстко.
Среди ликвидаторов случаев мародёрства не было. Как вспоминал Василий Николаевич, люди разных национальностей – узбеки, таджики, украинцы, русские, белорусы – работали самоотверженно и общались как друзья.
Исполнившие долг
Из Сухоборки в Чернобыль призвали ещё троих: Николая Чиркова, Анатолия Суслопарова, Павла Щеглова. После командировки все вернулись на свои рабочие места – в леспромхоз. Более лёгкой работы в посёлке лесозаготовителей для мужчин не было.
Поскольку виделись регулярно, то по «чернобыльским датам» не собирались. Лариса Александровна, сотрудник поселкового клуба, приглашала всех четверых в библиотеку на мероприятия или ходила с ребятами в День памяти по квартирам с подарками, стихами, песнями.
Одним из первых ушёл Н.Чирков. В Чернобыле он находился с октября 1986 по январь 1987-го, можно сказать «на передовой». Убирал радиоактивный мусор с крыши реактора, собирал «засвеченную» землю с территории. Уровень радиации был такой, что после двух минут работы люди бежали в укрытие, чтобы перевести дух. В Сухоборке Николай был бульдозеристом. Умер близ своего дома, возвращаясь с работы. Медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени живым его не застала. В. Колегов умер в 2003-м. После Чернобыля он был бригадиром в Сухоборском леспромхозе. Выросший в большой семье, приученный работать на совесть, во всём любил чёткость и порядок, план выполнял на 120%. К технике относился бережно и даже трепетно. Никогда не жаловался на недомогания. Если становилось плохо, принимал таблетку нитроглицерина – и снова за работу. Умер в 48 лет.
Лариса Александровна после смерти мужа переехала в Киров, вырастила сына и дочь, работала в библиотеке № 20, сейчас в библиотеке «Благовест». Влилась в ансамбль «Поющий город», выпустила самиздатом сборник стихов, где есть строки о
любви к немногословному, надёжному Василию Колегову, память о котором свежа и жива, несмотря на минувшие годы.
Наталья Владимирова