Эхо Чернобыля: вклад кировчан в ликвидацию катастрофы на АЭС

22 марта 2026

Городские события

Эхо Чернобыля: вклад кировчан в ликвидацию катастрофы на АЭС

26 апреля исполнится 40 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС, крупнейшей за всю историю атомной энергетики.

26 апреля исполнится 40 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС, крупнейшей за всю историю атомной энергетики.

В ликвидации аварии участвовало более 600 тысяч человек со всего СССР, среди них свыше 3500 кировчан. За 1986–1989 годы через чернобыльскую зону отчуждения от нашей области прошли 2552 военнообязанных запаса, кадровые военные всех силовых структур: Минобороны, гражданской обороны, внутренних войск, госбезопасности, МВД.

В командировки отправляли работников шинного, завода XX партсъезда (ныне «Авитек»), ОЦМ, Кирово-Чепецкого химкомбината и других предприятий, организаций. В опасную зону ехали строители, медики, водители, пожарные, электромонтёры, механизаторы, экскаваторщики, газосварщики и др. Среди ликвидаторов были и добровольцы.

В 2012 году вышла книга «Долгое эхо Чернобыля» – о кировчанах, принимавших участие в ликвидации последствий катастрофы. В ней названы имена безвременно ушедших из жизни уроженцев области и тех, кто волею судьбы оказался в вятском крае и тоже поехал в командировку на взорвавшуюся станцию.

Редактор и составитель книги, журналист Юрий Карачаров писал: «Бесхитростные вятские ликвидаторы внесли неоценимый вклад, в числе первых «шагнули в пекло». Из 3,5 тыс. практически все выполняли работы в смертельно опасной 30-километровой зоне вокруг разрушенного до основания четвёртого блока ЧАЭС, подвергаясь самым большим дозам облучения...

Знали, что работают в смертельно опасной обстановке, но работали. К примеру, Иван Петрович Осипов из Кирово-Чепецка по собственной инициативе пять раз выезжал в Чернобыль и работал там до предела.

Оказавшиеся «в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга», наши земляки выстояли и покорили «взбесившийся атом», но за свой беспримерный «тихий» подвиг расплатились здоровьем, инвалидностью».

Роковые смены

На здании школы № 37 висит мемориальная доска: «Здесь в 1965–1975 гг. учился Александр Геннадьевич Кудрявцев, впоследствии старший инженер управления реактором Чернобыльской АЭС. Геройски погиб при исполнении служебного долга в 1986 году».

С 1981 года Александр работал на Чернобыльской АЭС оператором реакторного цеха № 3, затем старшим инженером в 4-м энергоблоке управления реактором, с 1 мая 1986 года должен был перейти начальником смены на строящийся 5-й блок.

Перед роковой ночью он уже отработал две смены и мог остаться дома. Но на станции проводился эксперимент. Руководитель, заместитель главного инженера по эксплуатации Анатолий Дятлов попросил Александра и его коллегу Виктора Проскурякова участвовать в нём.

За мгновение перед взрывом они стояли на блочном щите управления 4-м энергоблоком ЧАЭС. Вдруг раздался грохот – огненная разрушительная сила уничтожала реакторный зал. Затем – второй взрыв.

Начальник смены, который не верил во взрыв реактора («корыто», как его называли на АЭС), отправил Александра и Виктора на крышу, через разрушенные цеха. Ребята заглянули в огненное жерло реактора, вернулись уже коричневые от ядерного «загара», получив смертельные дозы радиации. Но вместе с дежурной сменой, пожарными практически вслепую обесточивали оборудование, разбирали электросхемы, тушили возгорания, искали и выносили пострадавших. Они должны были уже погибнуть, но работали.

Наутро их отправили в больницу города Припяти, затем – в 6-ю больницу Москвы, откуда Саша даже написал родителям и сестре: «Здравствуйте, мои дорогие кировчане! Вы, наверное, уже слышали, что у нас на станции произошла серьёзная авария с разрушением 4-го реактора, в результате которой я вместе с большинством персонала лежу здесь, а наши семьи вывезли из Припяти. Чувствую себя нормально, ожогов нет, тошнота проходит, появляется аппетит. Лежать придётся с месяц, такие тут порядки. За меня не волнуйтесь, всё будет хорошо».

В той же 6-й больнице один за другим в страшных муках умирали пожарные и шесть атомных операторов ЧАЭС. Саша Кудрявцев умер 14 мая. Ему было двадцать восемь лет, у него была жена Тамара, тоже выпускница школы № 37, две дочки. Посмертно его наградили орденом «За мужество».

Одноклассник Александра, краевед Евгений Пятунин, вспоминал: «Он уже фактически был в отпуске, написал: приеду в Киров, встречайте. Но решил остаться на эксперимент – сам, без приказа».

У «пасти дракона»

В октябре-ноябре рокового 1986 года на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС работали многие наши земляки. В книге «Долгое эхо Чернобыля» даны их краткие биографии, воспоминания.

В октябре на спецсборы был призван Н. Гагаринов, военная специальность – химик-разведчик. Ежедневно выезжал на замеры радиации воздуха и грунта, чаще всего – в Припять.

«Необъяснимые ощущения, как так может быть в наше время, всё пустует. И думаешь, а в перспективе-то что? А следующее поколение что о нас будет думать, когда мы такие вещи делаем, целые города – в могильники?» – так описывал он свои ощущения от опустевшей Припяти.

А. Обухова, работавшая в Кирово-Чепецкой ЦРБ, поехала добровольцем, работала близ Припяти сестрой-хозяйкой. «По площади катаются пустые детские коляски, в песочницах валяются детские игрушки, в городе не встретили ни одного человека, нигде ни стука, ни голоса, только две облысевшие собаки. Открытые окна скрипят, иногда хлопают двери от ветра», – так передавала свои первые впечатления Антонина Николаевна.

Ликвидатор из Кирово-Чепецка Николай Батин, один из основателей Чернобыльского движения в Кирове, вёл дневник. Вот несколько записей из него.

«Команда на немедленный выезд прозвучала неожиданно и застала меня врасплох. 10 октября 1986 года. Стоя на вокзальной площади, я думал, что ожидает меня? Насколько мои силы, знания, опыт ускорят работу по ликвидации аварии? В жизни каждого из нас должен быть свой ДнепроГЭС, БАМ. Случай даёт мне возможность подставить плечо под нелёгкую ношу Чернобыля».

«22 октября. На собрании было решено завершить работу на объекте 15 ноября 1986 года. Срок напряжённый. Ночью я вышел на площадку, обошёл все свои краны. Всюду, где только можно, трудились механизмы и люди. Настрой у всех один: как можно быстрее ликвидировать последствия аварии».

«10 ноября. Ровно месяц я в командировке. Усталость накапливается, бессонница, болит спина. Мне предложили другие работы, менее ответственные и напряжённые, но все предложения я отверг. Пока не закончим саркофаг, я из бункера не уйду» (объект удалось возвести позже намеченного – 30 ноября 1986 года. – Ред.).

Автор дневника Н. Батин был награждён орденом Мужества, возглавлял чепецкое отделение общественной организации «Союз «Чернобыль» – самое многочисленное в области.

В главе «Подводя итоги» Юрий Карачаров написал: «Чернобыль стал синонимом не только неслыханной техногенной катастрофы, но и беспрецедентного мужества и героизма тысяч людей. Благодаря их усилиям ядерная беда отступила. Мы обязаны помнить негромкий подвиг чернобыльцев, благодарить за спасённые жизни, за то, что жизнь на земле продолжается».

Наталья Владимирова

Фото: РИА

Теги: 

Картинка для анонса: Array

Детальное описание: 

26 апреля исполнится 40 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС, крупнейшей за всю историю атомной энергетики.

В ликвидации аварии участвовало более 600 тысяч человек со всего СССР, среди них свыше 3500 кировчан. За 1986–1989 годы через чернобыльскую зону отчуждения от нашей области прошли 2552 военнообязанных запаса, кадровые военные всех силовых структур: Минобороны, гражданской обороны, внутренних войск, госбезопасности, МВД.

В командировки отправляли работников шинного, завода XX партсъезда (ныне «Авитек»), ОЦМ, Кирово-Чепецкого химкомбината и других предприятий, организаций. В опасную зону ехали строители, медики, водители, пожарные, электромонтёры, механизаторы, экскаваторщики, газосварщики и др. Среди ликвидаторов были и добровольцы.

В 2012 году вышла книга «Долгое эхо Чернобыля» – о кировчанах, принимавших участие в ликвидации последствий катастрофы. В ней названы имена безвременно ушедших из жизни уроженцев области и тех, кто волею судьбы оказался в вятском крае и тоже поехал в командировку на взорвавшуюся станцию.

Редактор и составитель книги, журналист Юрий Карачаров писал: «Бесхитростные вятские ликвидаторы внесли неоценимый вклад, в числе первых «шагнули в пекло». Из 3,5 тыс. практически все выполняли работы в смертельно опасной 30-километровой зоне вокруг разрушенного до основания четвёртого блока ЧАЭС, подвергаясь самым большим дозам облучения...

Знали, что работают в смертельно опасной обстановке, но работали. К примеру, Иван Петрович Осипов из Кирово-Чепецка по собственной инициативе пять раз выезжал в Чернобыль и работал там до предела.

Оказавшиеся «в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга», наши земляки выстояли и покорили «взбесившийся атом», но за свой беспримерный «тихий» подвиг расплатились здоровьем, инвалидностью».

Роковые смены

На здании школы № 37 висит мемориальная доска: «Здесь в 1965–1975 гг. учился Александр Геннадьевич Кудрявцев, впоследствии старший инженер управления реактором Чернобыльской АЭС. Геройски погиб при исполнении служебного долга в 1986 году».

С 1981 года Александр работал на Чернобыльской АЭС оператором реакторного цеха № 3, затем старшим инженером в 4-м энергоблоке управления реактором, с 1 мая 1986 года должен был перейти начальником смены на строящийся 5-й блок.

Перед роковой ночью он уже отработал две смены и мог остаться дома. Но на станции проводился эксперимент. Руководитель, заместитель главного инженера по эксплуатации Анатолий Дятлов попросил Александра и его коллегу Виктора Проскурякова участвовать в нём.

За мгновение перед взрывом они стояли на блочном щите управления 4-м энергоблоком ЧАЭС. Вдруг раздался грохот – огненная разрушительная сила уничтожала реакторный зал. Затем – второй взрыв.

Начальник смены, который не верил во взрыв реактора («корыто», как его называли на АЭС), отправил Александра и Виктора на крышу, через разрушенные цеха. Ребята заглянули в огненное жерло реактора, вернулись уже коричневые от ядерного «загара», получив смертельные дозы радиации. Но вместе с дежурной сменой, пожарными практически вслепую обесточивали оборудование, разбирали электросхемы, тушили возгорания, искали и выносили пострадавших. Они должны были уже погибнуть, но работали.

Наутро их отправили в больницу города Припяти, затем – в 6-ю больницу Москвы, откуда Саша даже написал родителям и сестре: «Здравствуйте, мои дорогие кировчане! Вы, наверное, уже слышали, что у нас на станции произошла серьёзная авария с разрушением 4-го реактора, в результате которой я вместе с большинством персонала лежу здесь, а наши семьи вывезли из Припяти. Чувствую себя нормально, ожогов нет, тошнота проходит, появляется аппетит. Лежать придётся с месяц, такие тут порядки. За меня не волнуйтесь, всё будет хорошо».

В той же 6-й больнице один за другим в страшных муках умирали пожарные и шесть атомных операторов ЧАЭС. Саша Кудрявцев умер 14 мая. Ему было двадцать восемь лет, у него была жена Тамара, тоже выпускница школы № 37, две дочки. Посмертно его наградили орденом «За мужество».

Одноклассник Александра, краевед Евгений Пятунин, вспоминал: «Он уже фактически был в отпуске, написал: приеду в Киров, встречайте. Но решил остаться на эксперимент – сам, без приказа».

У «пасти дракона»

В октябре-ноябре рокового 1986 года на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС работали многие наши земляки. В книге «Долгое эхо Чернобыля» даны их краткие биографии, воспоминания.

В октябре на спецсборы был призван Н. Гагаринов, военная специальность – химик-разведчик. Ежедневно выезжал на замеры радиации воздуха и грунта, чаще всего – в Припять.

«Необъяснимые ощущения, как так может быть в наше время, всё пустует. И думаешь, а в перспективе-то что? А следующее поколение что о нас будет думать, когда мы такие вещи делаем, целые города – в могильники?» – так описывал он свои ощущения от опустевшей Припяти.

А. Обухова, работавшая в Кирово-Чепецкой ЦРБ, поехала добровольцем, работала близ Припяти сестрой-хозяйкой. «По площади катаются пустые детские коляски, в песочницах валяются детские игрушки, в городе не встретили ни одного человека, нигде ни стука, ни голоса, только две облысевшие собаки. Открытые окна скрипят, иногда хлопают двери от ветра», – так передавала свои первые впечатления Антонина Николаевна.

Ликвидатор из Кирово-Чепецка Николай Батин, один из основателей Чернобыльского движения в Кирове, вёл дневник. Вот несколько записей из него.

«Команда на немедленный выезд прозвучала неожиданно и застала меня врасплох. 10 октября 1986 года. Стоя на вокзальной площади, я думал, что ожидает меня? Насколько мои силы, знания, опыт ускорят работу по ликвидации аварии? В жизни каждого из нас должен быть свой ДнепроГЭС, БАМ. Случай даёт мне возможность подставить плечо под нелёгкую ношу Чернобыля».

«22 октября. На собрании было решено завершить работу на объекте 15 ноября 1986 года. Срок напряжённый. Ночью я вышел на площадку, обошёл все свои краны. Всюду, где только можно, трудились механизмы и люди. Настрой у всех один: как можно быстрее ликвидировать последствия аварии».

«10 ноября. Ровно месяц я в командировке. Усталость накапливается, бессонница, болит спина. Мне предложили другие работы, менее ответственные и напряжённые, но все предложения я отверг. Пока не закончим саркофаг, я из бункера не уйду» (объект удалось возвести позже намеченного – 30 ноября 1986 года. – Ред.).

Автор дневника Н. Батин был награждён орденом Мужества, возглавлял чепецкое отделение общественной организации «Союз «Чернобыль» – самое многочисленное в области.

В главе «Подводя итоги» Юрий Карачаров написал: «Чернобыль стал синонимом не только неслыханной техногенной катастрофы, но и беспрецедентного мужества и героизма тысяч людей. Благодаря их усилиям ядерная беда отступила. Мы обязаны помнить негромкий подвиг чернобыльцев, благодарить за спасённые жизни, за то, что жизнь на земле продолжается».

Наталья Владимирова

Фото: РИА

Детальная картинка: Array

Количество показов: 73